Так называемая "пятидневная война" привела к серьезной деформации геополитической ситуации как в мире, так и в регионе Южного Кавказа. Произошедшее за столь короткий промежуток времени будет иметь долгосрочные последствия. Причиной тому является сама суть этого конфликта: война явилась осуществлением тех процессов, которые готовились, бродили и закипали под колпаком реальности.

Политика России и Грузии привели к ослаблению традиционных политических векторов на Кавказе. Как результат – например, незамедлительно активизировалась Турция, для которой открылось окно для проникновения в регион без опасности ухудшения отношений с ведущими игроками. Так как на данный момент таковых попросту нет. Россия, вынужденная ставить блокпосты на территории Грузии, несмотря на кажущуюся мощь, в действительности растеряла возможность долгосрочного влияния на Южном Кавказе. Представление о том, что Москва теперь является серьезным и самым влиятельным, чуть ли не единственным игроком на Южном Кавказе – является одним из мифов, которые сформировала "пятидневная" война. Которая, в свою очередь, разрушила другой радикальный миф, укоренявшийся  за последние годы: о том, что Москва практически растеряла свое влияние на Южном Кавказе.

Это конфликт в целом разрушил несколько основных мифов, породив с десяток новых. Если попытаться рассмотреть некоторые из них, то стоит отметить один из наиболее важных аспектов, который остался не столь замеченным за внешней мишурой конфликта: окончательно стало ясно, что для Вашингтона Южный Кавказ не является приоритетным регионом сам по себе. Целеустремленная работа в направлении Грузии имела только одну глобальную задачу – заставить Россию двинуть свои танки. Вполне возможно, что в Белом доме ожидали этого раньше, но никак не могли добиться от Москвы решительных действий. Наконец, это произошло. Каков же результат? Именно тот, который нужен был Вашингтону (и вполне можно добавить- Лондону) – Европа в очередной раз, напуганная неадекватными действиями России, ушла глубоко в себя. Таким образом, был обновлен и заново преподнесен западному обществу, подвергнутому принудительной интравтертизации, миф о том, что России нечего делать с Европой. И место России – в Азии или даже в Латинской Америке.

Для российской политической элиты эта мифологема оказалась весьма заманчивой, тем более, что она имела и имеет определенный базис в реальности: признание со стороны Никарагуа Абхазии и Южной Осетии, полет российских стратегических ракетоносцев в Венесуэлу. 

Формирование латиноамериканской России столь же основано – при отсутствии идеологической близости – исключительно на антиамериканизме, сколь и внутренне оправданы на исключительной антирусскости альянс между украинскими, польскими, балтийскими и грузинскими элитами. Подобные альянсы строятся сегодня на зыбкой почве деформированного восприятия реальности со стороны политических элит. При этом деформация столь сильна, а воздействие сознания на бытие столь велико, что мифологемы становятся реальностью. И одним из основных факторов, который приводит к овеществлению иллюзий является их жесткая завязанность на полярности и подпитка друг другом противостоящих полюсов.

С другой стороны, "пятидневная" война стала показательной не только в направлении материализации мифов, но и в обратном направлении – в преобразовании реальности до бесплотных абстрактных сущностей. Так, грузинские политики сделали все возможное, чтобы лишить Грузию вещественности,  превратить территорию своей страны в поле идеологических постулатов.

Грузинская пропаганда работала в направлении того, чтобы сместить акценты и представить войну не как борьбу за родину, территории и прочие традиционно-исторически ощущаемые на уровне народного самосознания ценности. Акцент был сделан на то, что Грузия воюет за демократию, западные/американские ценности и тому подобные абстракции. Вероятнее всего именно работа пропагандистов (которая не ограничивалась войной- почва была окучена заблаговременно ) привела к уникальному явлению в истории войн- после того, как армия бежала, не было организовано абсолютно никакого сопротивления. Несмотря на все заявления властей о том, что подобные действия, вернее бездействия со стороны военных, были призваны защитить Грузию от разрушения, они не имеют под собой никакой почвы, так как фактом остается то, что грузины воспринимали русских как агрессоров и оккупантов. И при этом не предпринимали действий для предотвращения агрессии, так как борьба не за территории, а за демократию и тому подобное предполагает перенос военных действий на другие площадки: парламентские ассамблеи, советы безопасности, конференции, семинары и прочее. Что в принципе и делалось и продолжает делаться весьма успешно грузинскими властями, которые вместе со своими союзниками берут одну за другой главенствующие полит-пропагандистские высоты.

Однако эта война с Россией основывается на другом заблуждении: что российская политическая элита хоть как-то серьезно воспринимает политическую борьбу, которую принято вести на международной арене. В действительности для Кремля все это на данный момент является лишь мышиной возней, так как основными ценностями сейчас для Москвы являются реальные, осязаемые достижения (которые можно измерить в количествах народа или квадратных метрах). А также абсолютно неосязаемые и коренящиеся на эмоциях ценности, которые всячески подпитываются в обществе: такие как патриотизм, державность, ничем незаменимое чувство физического роста империи, авторитет среди пассионарных народов (каковыми считаются латиноамериканцы, турки и т.д.) и т.д.

Таким образом, идет борьба между двумя иллюзорными картинами мира. А результатом является совершенно реальное новое разделение мира, которое продолжает подпитываться носителями иллюзий.

После "пятидневной" войны обрушились и другие мифы, не связанные напрямую с участниками конфликта. Так, стало ясно, что значение азербайджанской нефти сильно преувеличено. Несмотря на то, что нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан незадолго до войны перестал работать в связи с пожаром, а в период уже конфликта был прекращен вообще транзит нефти через территорию Грузии, несмотря на все это мировые цены на нефть продолжали падать и азербайджанское сырье воздействия на этот процесс оказать не смогло.

Немаловажным оказалось понимание того, что армянская дипломатия не только не имеет в своей основе антитурецкой направленности, но более того: официальный Ереван имеет совершенно иррациональную склонность идти на сближение с Анкарой. Стоило рухнуть нескольким традиционным политическим устоям в регионе, как армянская дипломатия ринулась штурмовать Турцию с рвением, с которым Ереван не предпринимает по отношению ни одного государства. Рвение армянской элиты оказалось столь безоглядным, что, похоже, в Анкаре серьезно обескуражены и с трудом успевают реагировать на  инициативы Еревана.

Судя по характеру "пятидневной" войны: вовлеченности глобальных сил, событийной  плотности и другим особенностям – мифологизация и одновременная демифологизация вокруг конфликта будет продолжаться еще долгое время. Тем более, что все вовлеченные стороны являются активными генераторами мифов. 

Самвел Мартиросян